Дом

– Свет! – скомандовал немного хмельной Антон, вернувшийся со светского раута далеко за полночь. – Дом, свет! – повторил он, с трудом открыв входную дверь в свой роскошный пентхауз. Ключ почему-то поворачивался с трудом. Надо будет умный замок еще поставить. С распознаванием лиц. Тогда ключ и вовсе не нужен будет.

Настроение у него было великолепным. Его ничто не могло испортить, ведь сегодня он добился своего! На него обратила внимание самая красивая девушка на свете – Мишель!

– Свет, – несколько удивившись отсутствию реакции, повторил он. И снова ничего не произошло. Стянув лайковые перчатки, Антон нащупал выключатель на стене и пощелкал им. Никакого результата.

– Дом, я ничего не вижу, – сказал он примирительно, снимая шляпу и пытаясь нащупать на стене вешалку, сделанную из его охотничьего трофея – развесистых оленьих рогов.

– Очки на тумбочке в спальне, – отозвался кто-то невидимый.

– Зачем мне очки, если света нет?

– Чтобы видеть, очевидно же. У тебя зрение ни к черту, пора к врачу. Я тебя записываю на завтра в девять тридцать.

– Темно, – насколько можно было более кротко сказал Антон. – Света нет. В видимом мною диапазоне. Мне нужно повесить пальто и шляпу. Я уж не говорю о трости!

– Ах да, и правда – свет! – откликнулся все тот же голос.

– Это вы мне? – прозвучал другой голос откуда-то сверху.

– Или нам? – донеслось из невидимого сейчас коридора, ведущего в спальню.

– Свет, – вздохнул Антон. – Лучше бы, конечно, дневной…

– Сейчас ночь, я хоть откроюсь, хоть закроюсь – результат один и тот же. Если вы только с солнцем не договоритесь, – вступил в разговор еще один голос из мрака, заполнившего зал. – Надеюсь, оно на том же протоколе сидит?

– Я мог бы, конечно, зажечься… – снова донесся голос с потолка, – но не уверен, что это обращение ко мне.

– Ну не ко мне же, – вступил в разговор еще один голос, – я не дневного света. Я диодный. И вообще, я в туалетной комнате служу.

– Дом! – возопил расстроенный Антон. – Пусть уже хоть кто-то включится, я не хочу пробираться на ощупь!

– А, ты об этом… А я думал, что тебя не устраивает очередь к врачу.

– Ты меня еще к психиатру запиши! – рявкнул вконец расстроенный Антон.

– К участковому? – деловито уточнил Дом. – У него на месяц вперед все расписано, могу только в скорой помощи…

– У-у! – взвыл Антон, и Дом удивленно замолк на полуслове. – Мне нужен – свет! Любой!

Вспыхнули все лампочки разом.

– А-а-а! Зачем же так! Я же ни черта не вижу!

Свет немедленно потух, оставив огненные круги в глазах Антона. Светлее от них не было.

– Да что же это такое… – пробормотал Антон и, вздохнув поглубже, отправился внутрь зала, держась за стенку, которая по его расчетам сейчас должна закончиться и… Падение было стремительным и весьма, даже не столько болезненным, сколько обидным. Споткнувшись о невесть откуда взявшееся на его пути препятствие, Антон упал на что-то, что едва ли можно было считать мягким. Шляпа вырвалась из рук и укатилась в кромешную тьму. Трость же с грохотом упала рядом. Раздался звук битого стекла и сильно запахло нашатырем.

– Што это… – пробормотал он, пытаясь встать.

– Это я, – пропищал робкий голос, и что-то потыкалось в его пятки. – Пы… пылесос…

– Мы-то думали, это будет смешно, – вздохнул Дом. – Ты постоянно грустный в последнее время, а чтобы ты не пострадал, постелили новый коврик. Его стоимость уже списали с твоего счета на электричество.

– Больно… – прошептал Антон, трогая разбитую губу, и, спохватившись, воскликнул: – Не надо врача! Я сам. Свет… Нет, верхний свет в комнате.

– Да, это я, – отозвался голос сверху. – Чем могу быть полезен?

– Включить! Свет! Идиот!

– Ну, раз ты сам, – проворчал Дом, – то я отменяю очередь к хирургу и стоматологу. Хотя – жаль, у тебя как раз в расписании окно. Антон прошел к письменному столу, заваленному приборами, инструментами, обрывками проводов и другим хламом. Бросил на стол старую бейсболку. И смятую пачку сигарет.

– Паяльник снова остался включенным, – сухо отчитал его Дом. – Но розетка, в которую он воткнут, глупая, поэтому пришлось вызвать манипулятор из кладовой, и он, к сожалению, раздавил его. Вместо того чтобы выключить. Счет за ремонт манипулятора уже готов.

– А деньги?

– Могу помочь с экономией.

– Как?

– Можно оптимизировать список заказов продуктов. Вместо виски «Джек Дениэлз», к примеру, можно заказать водку «Александр». Цена в пять раз меньше, а физиологический эффект – согласно статьям в медицинском спра…

– Сам пей ее, – оборвал его Антон. – Пусть у тебя будет эффект от «Александра», я же хочу от бурбона.

– Есть и бурбоны, – рассудительно начал Дом, – по вполне приемлемой цене…

– Отключу, – оборвал его Антон.

Дом затих. Пылесос с деланным энтузиазмом пытался втянуть в себя остатки паяльника.

– Не выйдет, – прервал молчание Дом.

– А? – оторвался Антон от созерцания нанесенного манипулятором ущерба. Пнув пылесос, отобрал у него паяльник и спросил, едва сдерживаясь:

– Это еще почему?

– Все на мне замкнуто. Ты даже в туалет не сможешь сходить. Дверью я тоже управляю. Сам же хотел, чтобы дверь блокировалась на время уборки и освежения. Так вот, сообщаю – она заблокирована.

Антон немедленно ощутил позыв сбегать в туалет и… Он еще не решил, что хочет больше, но ему срочно, срочно! Срочно надо было в запертый туалет.

– Открой немедля! – завопил он.

– Не могу, – возразил Дом. – Там еще не убрано.

– Я там не был со вчерашнего дня, как он может быть не убран?

– Ну, мало ли… Уровень микробов на сиденье остался повышенным. Видать, нужно сменить чистящие средства. Вот, заказал новые – завтра будут.

– И что – до завтра я не смогу… Да ты что, издеваешься?

– Нельзя. Вероятность подхватить инфекции высока. И потом, в супермаркете через дорогу есть бесплатный туалет – я проверил по справочнику. Можешь ходить туда, пока в нашем не станет безопасно.

– Я сейчас пописаю в углу.

– Нет! Только не это! Наш пылесос не справится с подобным загрязнением. Правда, пылесос?

– Я не знаю… Еще ни разу не пытался. Технически…

– Дверь.

– А я-то тут при чем? – спросила входная дверь. – Я убирать не приспособлена.

– Отпереть замок. Я пошел в супермаркет.

– Не могу, мне Дом не позволяет. Говорит – там уже закрыто. До утра.

– Я сейчас отыщу, куда запихал твои мозги, и разобью их кувалдой, – сказал Антон. – Или еще чем, на твой выбор. Ну, чего замолчал – выбирай!

– Я открою туалет, но только после того, как ты подпишешь «отказ от преследования», составление которого только что закончил наш юрист. Оплата услуг юриста (пришлось его разбудить) проведена со счета на уборку. С учетом внеурочного времени, разумеется. Вот договор. Из принтера выскользнул листок бумаги. Антон схватил его и, демонстративно смяв, сунул в карман.

– Вот! Наверняка там бумаги нет.

– Это ничего не значит, – известил его Дом. – Юрист сказал, что раз ты его держал в руках, то считается, что ты уведомлен о последствиях. Оплата за дополнительную консультацию выполнена со счета на уборку лестничной площадки. С надбавкой за срочность и неурочное время.

Антон осмотрел стол в поисках тяжелого. Лучше всего для этой цели подходил ламповый приемник, его первое в жизни творение, стоявший на полке над столом, но его ему было жаль. Хотя он никогда так и не заработал, но это было первое сделанное своими руками, что он воткнул в розетку. Да, тогда вылетело электричество во всем доме, но это его не смутило. Нет, самым первым, конечно же, был кусок алюминиевого провода, который он запихал двумя концами в розетку. Тогда эффект был еще круче: проводка от розетки расплавилась и стекла ручейком по стене. Но проволоку он не делал, а нашел на улице. Схватив отвертку, Антон принялся думать, что бы ему еще сотворить с проклятым домом, чтобы жизнь в нем могла бы быть стать хотя бы минимально возможной. Не найдя ничего подходящего, он в задумчивости поковырял отверткой дырку в прожженной им клеенчатой поверхности стола.

– Дом.

– Да, хозяин.

– Баланс.

– Который из них?

– Все сразу. И ничего не пропускай.

– Ноль.

– Что ноль?

– По всем счетам – ноль. Я же предупреждал, что поступлений нет.

– Как нет? Я же… работаю. Кажется.

– Банк отказал в предоставлении кредита.

– Когда?

– Только что. Сказал, что прошлый не погашен.

– Я чего-нибудь продам…

– На такие дома спроса совсем нет, – вздохнул Дом, – а кроме меня у тебя ничего ценного и нет.

– Я даже знаю почему, – проворчал Антон. – Что делать?

– Минимизировать расходы. Избавляться от лишнего.

– Давай продадим…

– Эй, а почему свет погас?

– Началось сокращение поставок электричества. Я вынужден отключать не самое нужное.

– Но я без света не могу.

– Я разблокировал двери в туалет. И отменил заказ на туалетную бумагу на следующей неделе.

– Но как же все остальное?

– Дверь ты сможешь отпирать ключом. Он приклеен скотчем к столешнице снизу. Холодильник подключен к независимой розетке, еды еще…

– Дом. Эй, Дом? Ты почему затих?

Антон пощелкал выключателем, лампочка так и не зажглась. Он прошел на ощупь к окну и распахнул плотные шторы. Свет уличного фонаря осветил его комнату с захламленным столом и вечно незаправленной кроватью. На вешалке у дверей висел болоньевый плащ. Бутылка дешевого виски стояла на полке рядом с шасси приемника, так и не завершенного им, и библиотечной книжкой какого-то В. Бавиана про пену дна, взятую им для подготовки к экзамену “малые очистные сооружения”, но так и не прочитанную. Вакансия была занята быстрее, чем он рассчитывал. Темной жидкости в бутылке было на два пальца. Антон вздохнул, и заранее сморщившись, отхлебнул. И тут же выплюнул, вспомнив, что в бутылке чернила, которыми он иногда рисовал на линованной бумаге – другой у него не водилось. На столе лежал распечатанный конверт. Содержимое письма Антон знал наизусть. Первые слова в нем были «Прости, но…»

Антон положил на стол вырезанную из газеты фотографию смеющейся Мишель Пфайфер и, подняв валявшуюся на полу щетку, прислонил её к стенке. Осмотревшись, Антон подошел к холодильнику.

– Ну, что, брат, – сказал он, глядя в пустое нутро холодильника, – и у тебя живот подвело? – Допотопный холодильник равнодушно бурчал двигателем. – Молчишь? Я тебя понимаю.

Отломав отверткой кусок наледи, Антон приложил ее ко лбу.

Дом жил своей жизнью. Снизу до него доносился храп соседки – могучей старухи, с которой он изредка сталкивался на лестнице. Старуха не одобряла абсолютно все на свете, и еще что-то сверх этого; этажом выше который день разнашивали туфли на каблуках; слева, увлеченно пилили гаммы на расстроенной таким обращением скрипке. «В такое время?» Антон равнодушно попытался припомнить, когда в последний раз он не слышал въедливого вжиканья, но не вспомнив, упал ничком на кровать и зажмурил глаза.

Отчистить зубы от чернил ему так до конца и не удалось. Даже зубным порошком, выглядевшим серым в утреннем свете, нехотя вползавшем в пыльное окно ванной комнаты. “Буду меньше улыбаться”, – решил он и тут же потренировался перед зеркалом. Результаты его разочаровали. Отыскав в холодильнике вмерзшую в сугроб сардельку, обрадовался и, выковыряв, прям так и поджарил на сковороде, не размораживая. Сверху сарделька сгорела и полопалась, а внутри осталась ледяной. “Надо будет занять до получки”, – подумал он, хрустя попавшей на зуб льдинкой. Мысленно перебрал всех, у кого еще не занимал. Таких не нашлось. Антон пожаловался дому:

– Никого нет. Даже поговорить. Да хотя бы и поругаться! – Дом не ответил. – Пора на работу, – объявил Антон и подмигнул угрюмому приемнику на полке:

– Вернусь – разберу тебя, пожалуй. Мне очень понадобятся некоторые детали. И да – у меня есть замечательная идея! Я уже все обдумал. Зануда будет, конечно, первостатейная, но… умный дом – отличная идея! Надо только сделать его не очень умным, а то будет задаваться и с советами лезть. У меня где-то старая радиоточка валялась без дела – будет через нее говорить. Да еще и проводка кажется, все еще на месте.

Антон выскочил за дверь, прихватив оранжевый жилет, метлу и брезентовые рукавицы, но так и не выключив паяльник, лежавший на баночке из-под монпансье с остатками припоя. У него сегодня две улицы и старый рынок – времени обдумать все детали проекта будет предостаточно.