Свет!

— Чёрт, что же темно-то так? Свет… Где свет?

— Тихо! Не разбудите…

Шарканье ног, хихиканье. Серная спичка затрещала, натужно разгораясь, вспыхнула раздражённо. Несколько шальных искр, вырвавшись из огненного шара, запрыгали, заплясали по столешнице, затухая от обидного невнимания окружающих.

«Вот же паршивцы, — восхитился Ави, наблюдая сквозь прищуренные веки за суетой вокруг, — не устроили бы мне тут пожар. С них станется. В прошлый раз…»

Он задумался, пытаясь вспомнить, что же на самом деле натворили эти бездельники в прошлый раз. Отчего-то не мог. Правда, это его ничуть не расстроило. Пф! Подумаешь, натворили. Он изумился бы, если бы ничего не произошло. А, да, точно! В прошлый раз сожгли новенькую пристройку. Он как раз собирался закончить там отделку и сделать комнату для гостей, но тут чёртовы крольчата устроили запуск ракеты на… Куда же они её запускали? Не помню… Ави усмехнулся, вспомнив перемазанные сажей рожицы, на которых не было видно ни капли раскаяния. Или… это было не в тот раз?

Свечной фитиль нехотя загорелся, слабо осветив колеблющимся светом накрытый стол, во главе которого сидел Ави. Массивное кресло было куда старше его. Его делал, кажется, ещё дед. А может, кто-нибудь и до него — сейчас уже не выяснить, да и не важно. Кресло было удобным. Его нисколько не портила небольшая обрюзглость. Руки Ави, лежавшие на подлокотниках, ощущали то, что и когда-то руки его отца и деда — надёжность и преданность. Колени Ави были прикрыты выцветшим шерстяным пледом, хотя в зале и было натоплено. Камины прогорели, но тепло не спешило покидать зал. Оно настырно лезло к нему в ноздри, щекоча их отдалённым запахом последних слёз сгоравших поленьев. Дрова им привозили издалека, из незнакомых мест. Ави расходовал их понемногу, создавая для уцелевших, пусть и временно, хорошие условия в дровянике позади дома, в глубине двора. Ави обожал этот запах, но приходилось всё время экономить: свежий завоз когда ещё будет…

— Он не спит! — завопил кто-то с дальнего края стола. Ави не разобрал кто. — Старый чёрт опять всех обманул!

— Сюрпри-из! — вразнобой закричали все. И старший сын Кос — Ави был уверен, что это он — скомандовал: «Свет!»

— Да, — пробурчал Ави, — да, чёрт бы вас побрал. Да будет уже, мать его, свет. И да, я не сплю. Я никогда не сплю, мать вашу!

Зал гудел, забурлил голосами, отражавшимися от высоких потолков и плутавшими между колоннами до полной невменяемости. Ави смотрел на огромный стол, заставленный блюдами разной степени разорённой, на пирующих, многих из которых он едва узнавал, и наливался привычным гневом. Главное, теперь не выплеснуть его на окружающих. Ну, хотя бы не сразу, что ли…

Дочь поднесла ему блюдо. Ави не притронулся к еде, всматриваясь в её лицо.

— Что у тебя с глазами?

— Новые линзы, — отмахнулась она, — нравятся?

— Всегда относился к змеям с подозрением, — проворчал Ави, глядя в оранжевые глаза с вертикальными зрачками, вокруг которых вспыхивали синие искорки. — Одна гадюка меня, помнится, таки охомутала. Кстати… раз уж все тут собрались… где черти носят старую холеру?

— Может, другой салат? — спросила дочь, показывая на бесконечную череду блюд, загромождавших стол.

— А где… этот… груда камней? Я вам что, сам дорогу искать буду? — Ави протянул руку, взял яблоко со стола и, осмотрев, положил обратно, скривив губы. — Где Глыба?

— Он не смог сегодня, — рассеянно сказал сын, оторвавшись от изучения этикетки на бутылке вина, стоявшей перед ним. — У него… дела. Сказал, очень важные. И, папа, мы же не используем друзей как стройматериалы! Ты бы сдерживался, что ли, тут же дети.

— Самое время начать, я думаю. Или возобновить? Передай, что я его в следующий раз собственноручно на щебёнку переколю!

— Ну, па…

— Мне нужен кусок мяса. Красного. Сочный кусок с кровью. Чтобы таял во рту, а не шуршал, как пук сена у коровы. Я ещё помню его вкус. Кажется, помню…

— Ну, па, хорошо, будет тебе мясо, будет. — Дочь заметно передёрнуло. — В следующий раз — обязательно. Я лично прослежу.

— И вино. Где моя бутылка? Почему её до сих пор не распечатали? Кос! Ты чего там затих?

Сын отставил бутылку.

— Это было мамино. Любимое. Я сейчас схожу. Штопор. Я быстро.

Ави осмотрелся. За дальним концом стола творился сущий балаган. Крольчата кидались друг в дружку всем, что было у них на тарелках. Ави, стараясь перекричать устроенный ими гвалт, возвысил голос:

— Когда им в школу уже?

— Скоро, — сказала дочь, глядя на мельтешащие уши и барабанные палочки, сливающиеся в полупрозрачные круги. — Каникулы заканчиваются. Скоро дождь.

— Барабанов на них не напасёшься, — сказал Ави. — Смотри, как старается тот, с чёрным пятном на лбу. Тоже твой?

— Все мои, — сказала дочь. — Скоро завод закончится, и ты отдохнёшь. — Она махнула осыпающейся местами рукой. — Все отдохнут.

«Несладко ей приходится, — подумал Ави. — Но ничего, скоро дождь…»

— Оставь их у меня, — вздохнул он, — только не забудь в корзину сложить. Да не беспокойся, я гарантирую: все будут в сохранности. И да, погаси лишний свет, когда будешь уходить.

— Хорошо, — улыбнулась она, обронив улыбку, но поймала её на лету и привычным жестом водрузила на место. — А как же мами… твоё вино?

— Без вас разберусь, пожалуй. Это старое вино, вам оно ещё не под силу.

Дочь задула одну за другой свечи, поставив непотушенную возле Ави. Попыталась поправить дремавший на его коленях плед, но Ави рыкнул, отгоняя её.

«Не забудь потушить, когда надоест», — услышал он её голос, и тихий смех растаял в полумраке.

Яркий язычок пламени свечи напомнил ему зрачок дочери. А что, и правда, похож. Себе такой сделать, что ли? «Баловство, — вздохнул он. — Никому не нужное. Производить впечатление всё равно уже не на кого».

Ави нащупал в кармане пижамных штанов фляжку. Вытащив, встряхнул. Как всегда — полнёхонька. Что может быть лучше бурбона? Особенно в это время суток. И жизни. Да, особенно — жизни!

Он отхлебнул глоток. Жидкий огонь протёк прохладой в желудок, уняв едва уже сдерживаемую боль ожидания. Вот. Вот чего ему не хватало. Он посмотрел на клонившееся к закату солнце. Оно, если не вывалится из седла — ишь, как его перекособочило-то, — уйдёт прямиком за дальний холм, за пределы долины. Ави и сам ходил туда по молодости со старым карабином под мышкой. У карабина был прескверный характер, и клинило затвор. Поэтому Ави чаще возвращался без всякой добычи. Но карабин чинить он так и не собрался. Крупных зверей в тех местах не водилось, а мелочь он и в силки ловил без проблем. Правда, жена всю его добычу потом отпускала на волю. Ави улыбался, глядя на её мечущиеся руки: «Уходите уже скорее, балбесы! Быстрей, пока он не видит!»

Рядом со ступеньками, ведущими на веранду, росло дерево. Последнее из своего рода. Когда-то с пышной кроной, оно высохло, и на нём давно уже не было ни листочка. У Ави просто не доходили руки выкорчевать его. Да и зачем? Посадить новое? Для кого? А с сухим деревом можно было разговаривать сколько угодно. Ничуть не хуже, чем с зелёным. Пожалуй, даже и лучше — жизненный опыт сказывается. Да и к хозяйке оно относилось с теплом. Если не сказать, с любовью. Бросаясь в воспоминания о ней при каждом удобном случае, Ави тогда просто молчал, слушая рассказы дряхлого дерева о былом могуществе, видах на давнишние урожаи, о которых никто и не помнил, да и были ли они?

На границе пустоши показалась массивная, угловатая фигура. Она двигалась тяжело, словно каждый шаг давался с трудом, прямо на Ави со стороны большого холма. Самого высокого из череды холмов, окружавших долину. «Глыба, — вздохнул Ави и отпил ещё из фляжки, — больше-то уже некому». Вокруг холмов затевалась гроза. Небо над ними потемнело. Солнце, очнувшись от полуденной дрёмы, забеспокоилось: его тоже явно не радовала перспектива переться домой под проливным дождём.

— Вот, — прогудел Глыба, протягивая Ави топор каменной, похожей на валун рукой. — Время.

— Эт хорошо, — сказал Ави, закручивая колпачок фляжки и беря в руки топор. — Хорошо, что ты сам понял, насколько виноват.

— Нет! — Камни заскрежетали друг о друга — Глыба отрицательно качнул головой. — Дерево! Дерево руби! Посох! Тебе без посоха не добраться.

— А-а, так ты об этом… — Ави фальшиво изобразил сожаление и примерился к сухому дереву. Нижняя ветка, что когда-то затеняла маленькую клумбу, на которой жена разводила цветы, при виде топора затряслась мелкой дрожью, задёргалась и выпустила пару листочков. И даже завязь для одного цветка — совсем, впрочем, не по сезону. Жена подвязывала эту ветку, не давая Ави срубить проклятущую надоеду. — О, как…

Глыба издал странный звук, похожий на камнепад — Он так смеялся. Ави терпеть не мог этот грохот, но сдержался. Гроза кувыркалась неподалёку. Глыба раздвинул каменные плиты на груди. В глубине, между трещинами, тускло мерцала багровая жилка — то ли остывающая лава, то ли само сердце земли.

— Время, — пророкотал он. — Остывает. И правда, пора. Совсем немного — и конец.

— Сам знаю, — откликнулся Ави и замахнулся топором. Но так и не вонзив его в дерево, опустил. — Н-не могу.

— Ты чо это? — прогудел Глыба. — Дождь на носу, некогда, руби давай.

— Вот сам и руби, — протянул ему топор Ави. Дерево затрещало, зашумело, и та самая ветка рухнула, едва не придавив Ави ногу. — О, видишь, и ничего рубить не надо! — обрадовался Ави и принялся равнодушно срубать мелкие веточки, сооружая из ветки посох.

— Увы, — сказал Глыба. Он медленно опустился на испуганно вздрогнувшую землю. Подобрал пару булыжников и принялся неторопливо перетирать их в ладонях в мелкую пыль, успокаиваясь.

— Готово. — Ави показал Глыбе кривоватый посох. — Ну, какой уж получился. Не осуждай.

— Хм, тебе с ним идти, — камни плеч со стуком приподнялись и опустились, — мне-то какое дело.

Они шли уже несколько дней, но холм — цель их путешествия — всё никак не приближался. Посох рыскал вокруг них, вынюхивая что-то, понятное только ему. Ави, глядя на его безвольно поникший огрызок хвоста, понимал, что и у посоха всё не то и не так.

— Глыба… — поинтересовался он, когда третий день уже сонно помаргивал и явно отыскивал место на ночёвку. — А мы точно идём туда? — Ави неопределённо махнул рукой в направлении их движения.

— Несомненно! — отозвался Глыба голосом, похожим на сход лавины. — А что, направление не нравится? Можно изменить. Делов-то.

Он зачерпнул горсть вековой пыли из складки своего каменного тела и сыпанул в угасающее небо. День, вдохнув серую взвесь, чихнул туманом и, блаженно прикрыв глаза тучами, затих.

— Ещё один, — сказал Глыба, стряхивая пыль с ладоней.

— Может, и мне отсыплешь малёха? — Ави протянул руку.

— Твоё время ещё не пришло, — отвернулся Глыба. — Нам нужно до холма дойти.

— И что? Я там, как дурак, сидеть буду? — Ави счистил щепочкой, отвалившейся от дремавшего посоха, грязь, налипшую на подошву сапога. — На звёзды глазеть?

— Это место занято, у тебя будет своё.

— Надеюсь, что-нибудь получше?

— Другое.

— А дойдём?

— Не знаю. Может, в этот раз и… — Глыба, спохватившись, замолчал.

— Так это уже что, не первый раз? — спросил Ави, отшвырнув щепку и критически осмотрел подошву: чистая, кажется.

Глыба молчал.

Ави оглянулся. Дом всё ещё виднелся на горизонте. Точнее, видна была верхушка сухого дерева.

— Говорил же, руби. Давно бы уже на месте были, но эта твоя упёртость…

Ави посмотрел на жавшийся к его ногам посох. Тот даже повизгивал от избытка энтузиазма. Тьма, скрывавшая окружавшие долину холмы, уже их поглотила, оставив лишь воспоминания.

— Зелёные, — сказал Ави. — Были.

Посох затих.

— Да, были. Гроза приближается. Не успеем до её прихода.

— Выбрал? — спросил Ави у посоха. — Да не бубни ты, скажи прямо.

— Ту-ут, — прошелестел посох, указывая на место рядом с их стоянкой. — Вода-а.

Ави молча воткнул посох в указанное место и отошёл в сторону.

— Молоде-ец, — сказал Глыба. Он тяжело навис над посохом. Внутри него что-то гулко клокотало, будто подземный ключ искал выход. Каменные плиты на животе разошлись, и на сухую землю, прямо на посох, пролилась струя чистой, светящейся воды.

У посоха вылезла одна маленькая, нервная веточка и украсилась чахлым листочком.

— А ты что хотел? — спросил Глыба у Ави, хотя тот и не спрашивал. — Чтобы тут вековой дуб вымахал в одночасье? Или там яблоня какая?

Веточка украсилась гроздью дички. Бордовые яблочки манили, как в детстве. Ави даже ощутил их терпкий аромат и вяжущий вкус вперемешку с ощущением опилок во рту. Посох, уловив его мысли, затрясся и заметно подрос, обретя ещё парочку веток.

Глыба сомкнул плиты с сухим щелчком. — Извини, накопилось, — прогудел он, взглянув на Ави. — В кои веки удастся полить, а? Новое древо — это раз в истории мира, а?

Ави, помедлив, сорвал пару яблочек и сунул их в карман.

Он смотрел, как тьма вдруг стала стремительно приближаться, пожирая всё на своём пути. В ближайшем клубе тьмы проглянул глаз. Странный, с круглым зрачком. Зелёным, как у его кошки. Глаз смотрел на него пристально, не мигая. «А ведь я его помню, — понял Ави, — этот же был самым первым». Рядом с первым появился ещё один, затем ещё и ещё… Скоро из тьмы на него смотрели мириады глаз. Молчаливых. На некоторых закипали слёзы — предвестники дождя, другие были сухи. Они просто смотрели на него, а он вспоминал имена их владельцев и произносил их вслух. Обычно ярко-оранжевая кожа на его лице посерела и обтянула скулы.

— Дождь, — сказал он, прервавшись. — Кажется…

— Пора, — откликнулся Глыба, глядя, как почти угасло свечение в его груди.

— Нет, мне нужно дочитать имена, — остановил его Ави. — Уже немного осталось. Если не закончить, ну ты сам знаешь. Я не могу тащить их за собой.

Глыба скрипнул всем корпусом. — Скромней надо было быть, не пришлось бы. Да скорей ты уже!

И чувствуя, как остывает последний жар…

— Ещё…! — прогудел он вдруг, и от него начал отваливаться камень за камнем. — Десять… пять… одна… ноль! — И его огромная ладонь накрыла свечу, стоявшую перед Ави.

— Ты смухлевал! — попытался возмутиться Ави, но не успел. Тьма затопила всё.

— А иначе ты бы и в этот раз передумал, — раздался затухающий грохот осыпающихся камней — голос Глыбы, — а я уже слишком стар, чтобы поддерживать этот мир. Разваливаюсь. Извини, старый друг, дальше ты уж как-нибудь сам.

— Свет! — крикнул Ави, и с громким механическим лязгом всё вокруг залил ровный, безжизненный белый свет. Ави заморгал, пытаясь понять, где тут верх, а где низ, но не смог и немного расстроился. — Ну… для начала хорошо… — неуверенно сказал он. — Каждый раз одно и то же… Но нужно ещё… — И замолчал, пытаясь составить пусть и скромный, но новый план. Хотя бы на несколько ближайших дней. У него уже было несколько намёток, остальное он решил реализовать по ходу дела. Главное — не забыть про яблочки.

— Выключить, — фыркнул он и в наступившей темноте нашарил в кармане коробок. Серная спичка затрещала, натужно разгораясь, вспыхнула раздражённо, на мгновение ослепив. Сноп искр вырвался из огненного шара. Шальные от привалившего им счастья искры запрыгали, заплясали по всё ещё не существующей вселенной, разгоняя её во все стороны. Ави, дождавшись появления достаточного пространства, осторожно выволок из кармана и зажёг огарок свечи. Из другого кармана вытащил и положил перед собой яблочки. Откинулся на спинку кресла и рассеянно смотрел на колеблющийся в воздухе огонек свечи — огненный глаз с вертикальным зрачком. Свет у него уже есть. Семена будущего припасены. А времени, как и всегда, у него было предостаточно. Еще одна вечность впереди.