Такой день

Ничто не могло отвлечь Шошану от важного занятия. Даже взрыв, расколовший пополам грузовик на городской стоянке и разметавший легковушки. Шошана дёргала за ручку двери почтового отделения. Дверь относилась к её усилиям вполне равнодушно. Шошана посмотрела, стряхнув пыль, на часики с белыми камешками на циферблате — подарок Марика. Часики показывали восемь. С чем-то. Шошана потрясла их и поднесла к уху. Послушала звенящую тишину. Ах да — взрыв! Она снова подёргала ручку. И снова. Никакого результата. Шошана оглянулась беспомощно. По площади бегали беззвучно кричащие люди. Только что их здесь точно не было. Парковка с противоположной стороны площади была затянута кисеей пыли и дыма. Рядом с парковкой — два амбуланса и полицейские машины. «Быстро они, — подумала Шошана, мысленно кивнув, — молодцы».

Она снова подёргала за ручку и, прикрывшись ладонями от наглых лучей утреннего солнца, заглянула сквозь обломки стекла внутрь: никого. «Что за люди! — в сердцах воскликнула Шошана, — в такой день!»

— С вами всё в порядке? — спросил её парамедик с сумкой на плече и складным стулом в руках. — Давайте я вам давление померю.

Голос парамедика звучал, как писк комара, но Шошана и не подумала смеяться: человек делал своё дело. Парамедик поставил стул у дверей почты и усадил на него почти не сопротивлявшуюся Шошану.

— В такой день… — сказала Шошана.

Её голос тоже звучал странно, как пузырьки воздуха, пробивающиеся сквозь толщу воды в аквариуме.

— Норма, — улыбался озабоченно парамедик, запихивая тонометр в сумку, — но ты посиди ещё, хорошо? Я потом стул заберу. И вот, на всякий случай успокоительное. — Он протянул Шошане таблетку и маленькую бутылочку с минеральной водой.

— У внучки праздник, — сказала Шошана в спину бежавшему через площадь парамедику, — а почта закрыта. Что они о себе думают?

Она положила в сумочку таблетку, завернув её в использованный трамвайный билетик. Встала и снова посмотрела сквозь скалившуюся стеклянными зубами дверь. Всё так же пусто. Где же ещё есть почта? Кажется, в двух остановках отсюда. Да, точно! Обрадовалась Шошана: на 167-м автобусе в сторону центра. Надеюсь, там не такие бездельники, как в этом отделении.

Почему-то вспомнились всплывшие уже на второй день кверху пузом рыбки, хотя она их кормила так же, как это делал Марик. Она позвала соседа, чтобы он помог слить из аквариума воду, да и забрал его, если хочет — только место занимает. Вместе с запасами корма и каких-то непонятных железок. У неё же ещё оставался кот. Его так и звали — Кот. Со всеми хлопотами просто времени не нашлось придумать другое имя. Да кот и к такому со временем привык. А рыбы, с рыбами, если что и не поговорить толком.

Часы, висевшие над телевизором, показывали почти вечер.

— Я так и знала, — сказала Шошана Коту, лежавшему у неё на коленях. — Нет, ты слышал? Они не перевели часы. Так сказали в новостях. Они не перевели часы! И их дурацкая бомба сработала раньше времени. Когда ещё никого не было. Боже, как нам всем повезло! Даже этим бездельникам с почты повезло. Хотя мне и пришлось потом ещё две остановки на автобусе ехать. Но и хорошо, что их не было. Правда?  Хороший день. Никто не умер. Только вот Марик.

Кот приоткрыл глаза. Удостоверившись, что задремавшая Шошана гладить его больше не собирается, сквозанул тенью в распахнутое окно. Скользнув привычно боком по сгорбленному розовому кусту - Марикову особую любовь, и растворился во тьме.