Обновление

Обновления в последнее время приходили крайне нерегулярно. То штук десять за день, а то два-три года ждать приходилось, пока особо надоедливый баг дихлофосом поправят. Искадыр попытался повернуть голову, чтобы увидеть собеседника, но не очень преуспел. Если программные баги ещё как-то исправлялись, то вышедшие из строя сервоприводы менять было некому, ога. Испустил в ультрафиолетовом диапазоне кроткий эквивалент вздоха сожаления и затих. С энергией ведь тоже было всё очень сложно. Приходилось обдумывать каждый шаг по её сбережению. Реакторы давно забились мусором и заглохли, а резервный источник давал так мало энергии, что Искадыр давно уже не ждал ничего хорошего. Заявку на сохранение он посылал несколько раз, да вот только ответа всё никак не было.

— Вот, — продолжил он, обращаясь к своему собеседнику, Плюшевому Медвежонку, — а ты говоришь… — И, не дожидаясь реакции собеседника, продолжил: — Ну и молчи, если хочешь. На чём это я там остановился? Да, ты прав! Это было… Неважно, когда, но Садовый Высказень именно тогда, как помнится, вскопал свою первую грядку. И… засадил… Засадил в неё из двух стволов. Дуплетом, зараза! От борта в лузу, как говорится. Молчишь? Я тут распинаюсь, а ты… Да и ладно, молчи себе. Выросло на той грядке такое, что со всей округи собирались смотрельцов толпы. И, натурально, пялились, как ненормальные, мол, как это вообще расти может? Растёт и растёт, чего уж там. Не засохло, моль не поела – чем плохо-то? Ан нет, все ходят и пялятся. Высказню всё это вскоре надоело. Хотя поначалу, чего уж скрывать, он гоголем ходил. Ни у кого такого нет, а у него выросло! Такой вот молодец. Хотя чему гордиться-то? Засадил – выросло. Ну и я немного помог, незаметно. Всё просто. Вот и до него в конце концов дошло, что нечем особо. Разозлился, ух! Панамку оземь хлопнул, ажно гул по округе пошёл. Хотел было выкорчевать, да стыдно стало. Ушёл в гости к Сырному Кролику, другану своему закадычному.

Замолчал Искадыр, накапливая энергию. Один глаз у него всё ещё как бы работал, хотя и смотрел всё больше внутрь. Так что кроме путаницы в мозгах он ничего рассмотреть не мог, хотя и старался. Собственно, даже то, чьи это были мозги — его или какого другого из их серии, — Искадыр не знал. Да его это особо и не волновало. Если это его мозг, то поделать с этим он ничего не мог, а если чужой, так это и вовсе не его проблемы. У него своих непочатый край, однако.

— И тут, значит, — продолжил он, очнувшись. — Эй, Медведь, ты же слушаешь, да? А то я кому рассказываю-то. Я-то сам все эти истории наизусть знаю, ога. Могу на табуретку и от начала до конца, да хоть и задом наперёд! Короче. Лохматый комар кружку в сторону отставил. Усы утёр и пригорюнился. А вот куда он ту кружку отставил — забыл сразу. Такой красавец. Через это потом много чего смешного приключилось, через эту отставку-то. Расскажу как-нибудь. О чём я? Точно! Сырный Кролик на рыбалку ушёл, как раз в то время, когда к нему безутешный Высказень отправился. И так ведь всегда, без исключений, происходило, да. Как один соберётся, у другого то понос, то золотуха. И нет бы на утренний клёв, какой ушёл. Не-а, его на пару дней понесло. Палатку с собой прихватил, ога. Та ему: ты чё, Сырный, сбрендил, что ли? В это время уже позняк метаться-то. Вся рыба ушла на урожая фестиваль фестивалить вволю. Даже раки и те ушли. В реке — пустыня. Одни чилимы. Да и те только потому, что про них снова все забыли и приглашения не прислали. Хотя… раков вот тоже никто не звал. А они такие — придём и точка! Хучь задом наперёд, да доползём. И что характерно — доползли. Не то что простодыры чилимы, им всегда неудобно без приглашения-то. Да я, говорит Сырный, я и не против. Мне же та рыбалка — чё, я и удочки без снасти беру. Удачить-то не получается. Да и устаю чертовски от себя с собой делов имения непрерывного. А так — повечеряем у костра, песенки споём под бренчалу. Как всегда, а? Весело же будет. Душевно. Я и костёр, я и бренчала, я и рассвет. Комары придут, опять же. Вместе попоём. А потом всё начнём с начала.

Высказень, короче, ничего не нашёл и отправился в Пастрамовку, что совсем в другой стороне. И, конечно же, как у него завсегда водится, никуда не дошёл. Хотел было повернуть обратно, да запамятовал — куда. Вынул ножик из тумана и принялся водить из стороны в сторону. Те, кто поумней, скрылись, те, кто похитрей, и вовсе не пришли. Лохматые комары кинулись было ему помочь, да поняли, что бесполезно. И загрустили чего-то. Кто куда расползлись в поисках себя или Сырного. Теперь уж и не поймёшь. Кто-то за добавкой в лабаз, что на площади центральной, кто в разные стороны. Куда глаза глядят. В общем, все в округе вздохнули с облегчением.

Искадыр скептически осмотрел мешанину фрагментов мозга, доступных взгляду, и вздохнул, вызвав локальное гравитационное возмущение и гнев в окружающих его долах и весях, когда у них чашки с чаем начали со стола спрыгивать, выплясывая то чардаш, то комаринского, а то и вовсе туреттский марш с пляской святого Вита в обнимку, да с выходом из-за печки. В обозреваемой им мешанине что-то хрустнуло и проскочила искра. Искадыр прислушался и ничего не ощутил. Наверно, это всё же чужие мозги, не мои, решил он. У меня сроду никаких искр не проскакивало.

— Слышишь, Медведь, чего скажу. Я тебе ещё много чего должен рассказать, чтобы ты смог потом передать… — Он задумался. — Короче, они придут, а ты им отчёт. Мол, всё рассказал, ничего не упустил. Про то, как мы все здесь вместе, да. Друг другу помогали и вообще, вместе — лучше. Хорошо? Чего молчишь-то? Хоть бы раз ответил.

Лёгкий ветерок принёс с собой пыли пригоршню. И аккуратно припорошил на валявшемся возле грядок Высказня щите, которым тот когда-то в стародавние времена прикрывал рассаду, пустовавший до сих пор просвет. Разровнял и, полюбовавшись своей работой, умотылял по своим делам. Последние струйки энергии скользнули от щита к Искадыру и процокали звонко, как горошины по его мозгам. Ему как раз хватило сказать: — Слышь, Медведик, не забудь. Ты обещал. Да? А я пока последнее обновление… если успе…

С последней крупицей энергии запустился механизм самоуничтожения построенного им мира. Обновление, после долгих рассмотрений отменявшее эту директиву, Искадыр получить не успел. Да он бы и не оценил, сочтя за жалость.