Заслужил

Большой Серый Мух Сигизмунд Кароч развалился в шезлонге на берегу пруда, и никому до этого не было никакого дела. Прохожие проходили мимо его развалов и осуждающе кивали у кого чем на тот момент находилось кивнуть. Схождений же не было замечено вовсе. Настроение, короче, было не очень. Солнце сегодня светило плохо, как-то без огонька. Без задора. И даже, кажется, и вовсе без прихода солнца на работу. Но это не точно. Проходивший мимо шезлонга Сырный Кролик укрыл набежавшей тучкой плюшевого от инея Сигизмунда и, присев на лавочку в тернистой аллее, прикрыл глаза от солнца скучного вчерашней газеткой «Пусть».

Парк в Пастрамове был большой. С двумя бетонными лебедями в пруду и тремя тернистыми аллеями, украшенными раздолбанными вусмерть полосами препятствий – любимое развлечение пастрамитян в любую погоду. Если, конечно, кому удавалось преодолеть надолбы и противотанковые ежи, что на подходах к парку были щедро разбросаны.

Посреди парка любовался собою фонтан. Скульптура начальника городского совета, разрывающего пасть злостного неплательщика за коммунальные услуги, вершила его. Начальник был невменяем, а должника выбирали на общем собрании. Воду к фонтану, хоть трубы и проложили, на всякий случай не подключали. Во избежание. Залили немного в пруд, чтобы лебедям плавать было, и ладно. Садовый Высказень присел рядом с Кроликом:

— Лебеди, сказывали, сегодня на юг улетят, — сказал Кролик, не открывая под газеткой глаз. — По холодку, в полдень.

— Да, погоды стоят невесёлые, — ответил Высказень, — нужно чего-нибудь замутить, праздник какой. Или, а вот если глаза лебедям нарисовать? Пусть хоть напоследок полюбуются на окружающую красоту.

— Я вам замутю! — заорал Начальник свирепо, бросая недопорванного неплательщика злостного. — Смутьяны! Полиция!

— Глаза открыть — хорошая идея. Я и кисточки знаю, где взять. Айда к пруду!

— Я тут, — сказал неплательщик робко и показал свою фуражку с кокардой.

— Я вот тоже тут, — сказал Начальник, — и что? Работа есть работа. — И вновь принялся рвать пасть неплательщику рьяно, прикидывая, что до конца рабочего дня ещё времени полно, на обеденный перерыв надо бы заскочить в лавку и взять ситного четвертушку и сто ветеринарской колбасы. Если завезли. А если нет, то опять придётся в Селедкино ехать на перекладных, ибо супружница огорчится, а на сеновале ночевать в компании дворового пса Иннокентия не очень хочется. Да и храпит мерзавец. Хоть и не так, как супружница громко.

— Мы пришли открыть вам глаза, — известил лебедей Сырный Кролик. И, оторвав от возлежавшей на Мухе тучки клочок посмачнее, принялся, не слушая возмущённых воплей тучки, зачищать на лбу лебедя место для глаза. — С краской беда, — пояснил он, хотя и не спрашивали.

— Нахалы! — вопила тучка, вертясь и разглядывая себя в пруда отражении, — самое красивое место!

— А с чем нынче не беда, — согласился Высказень, — даже Мух и тот, подлец, развалился. Я вот прихватил его оба два крыла. И йо-йо.

Глаз на правом лебеде вышел хоть куда! Хоть в астрал, а хоть и в бездну зырить. На выбор. На втором — вертикальным вышел, змеиным. А перерисовать уже краски не хватило. Решили, если кто спросит — объяснить недостатком кальция в рационе. Или стронция? Как ни спорили, так к общему мнению не пришли. Взопрели ажно. Сели рядком на скамейку и замолчали, думая каждый о своём. Попеременно.

— Гляди, — сказал Высказень, передохнув малёха, — а лебеди-то и впрямь, стервецы, улетели, заразы. Досрочно.

— Может, мы зря им глаза открыли? — вздохнул Кролик, обмахиваясь газеткой, — с ними веселей было.

— Да, — согласился Высказень, — может, и нам пора? Чур, моё крыло левое!

Начальник спросил:

— Чиво? — и приотпустил неплательщика пасть, хотя и не по уставу было.

— Летят, — прохрипел неплательщик, тыкая пальцем в серое небо, — смутьяны и расхитители! Народные вредители!

— Ух ты… — пробормотал Начальник, глядя на Сырного Кролика, машущего правым крылом с энтузиазмом великим, и на Садового Высказня с левым крылом мухинским и йо-йо в качестве движителя. — Надо на них протокол, и по месту жительства. — Эй, неплательщик, я пошёл писать протокол, а ты тут пока сам себе пасть пораздирай. Видишь, хлопот навалилось. Ещё и Муха убирай, пока совсем в труху не рассыпался.

— А можно… — засмущался неплательщик, — воду включить, а? Воды нам уже третью неделю не дают.

Начальник отвинтил кран с кряхтеньем и, полюбовавшись фонтаном, бившим задорно из глотки неплательщика злостного высоко-высоко в небо высокое, вытер руки о штаны брезгливо и ушёл. Кипя привычно возмущённо останками разума и прикидывая на ходу, что, а вот если в лавке будет и самогон из чернослива, нужно будет чекушку взять, да не одну — заслужил, небось, беспробудным трудом. И плавленый сырок. Неплательщик, падлюка, прожорлив.